«Цитадель»: остаточные судороги

Так как же все-таки? Плохое кино снял Михалков или хорошее? Те, кто ставит вопрос таким образом в корне не правы. И «Цитадель», и «Предстояние» - оба отростка некогда уникального и даже казавшегося правдивым фильма «Утомленные солнцем», прежде всего, ни в коем случае нельзя относить к категории «кино». Ибо не кино это, а КИНО. Все буквы в НЁМ заглавные, а все герои - Баалы и Саваофы, принявшие на некоторое время облик смертных и удел, отчего величие их только ярче засияло.

В общем и целом, говорить тут не о чем, ибо о таких громоподобных явлениях могут рассказывать миру только громоподобные сказители, а не какие-то там кинообозреватели и кинокритики, которых хлебом не корми, дай над святым поглумиться. Впрочем, было в «Цитадели» и кое-что поразительное, кое-что воистину странное и для нас, простых маленьких зрителей и журналистов. Мы же ведь как в простоте своей полагаем: из безумия человеку (ежели его не лечить) назад дороги нет. И оттого 2-я часть «Утомленных солнцем-2» воображалась нами совсем уж беспросветным шабашом, эдаким апофеозом патриотизма и великодержавности.

К счастью, мы ошибались. Разумеется, это вовсе не означает, что хороший, добрый и веселый человек должен отложить свои хорошие и добрые дела и пойти смотреть «Цитадель». Нет-нет, для сих тяжких обязанностей есть люди подготовленные, всесторонне вооруженные. Но тем не менее, не могу не отметить удивительную вещь: безумие приняло в «Цитадели» иной характер: потеряло некую жуткую последовательность и логику, как-то рассеялось и перед нами вместо непробиваемого параноика вдруг временами начал возникать безобидный деревенский дурачок.

Возможно, впечатление обманчиво. Возможно, мы наблюдаем всего лишь временное уменьшение симптомов, и пароксизм, который наступит в какой-нибудь следующей серии, будет поистине ужасен. Но пока что факт остается фактом: в «Цитадели» были несколько кадров, буквально пара мгновений, где я вдруг совершенно неожиданно узнал прежнего Михалкова, которого любил и ценил, несмотря на уже тогдашнюю его склонность к истерике.

Та истерика была, кстати, совсем другая. Не пресловутая «истерика творца», а просто-напросто истероидный тип личности, каковой тип, если по несчастному совпадению личность не съедет с катушек, может быть присущ и прекрасным актерам и даже отличным режиссерам. Но несчастье случилось, и наш разлюбезный творец попер-таки в историю, как автор манифестов и «Великих фильмов о Великой войне».

Но к делу, друзья. Я категорически против того, чтобы пересказывать содержание фильма. Скажу только то, что «Цитадель» больше всего похожа на набор разрозненных эпизодов из каких-то неснятых картин.

И если отвлечься от фильма «Утомленные солнцем» и порождений его, можно кое-что заметить. В «Цитадели» мы увидим кусок личной жизни вернувшегося из лагерей некоего комдива в белом паратовском кителе (правдивыми и талантливыми там будут буквально пара мгновений, но они будут), мы увидим великую Инну Чурикову, сделавшую маленький эпизод прологом какой-то неведомой, но очень интересной (только без нынешнего Михалкова, пожалуйста) истории. Мы увидим Надежду Михалкову, которая, оказывается, и без сисек и даже без слов кое-что может и, родись она лет на 50 раньше, пожалуй, сумела бы сыграть у Бондарчука или у Калатозова. Ну и много еще такого, раскиданного, как листки из распотрошенной записной книжки. «Мартобря, 86 числа…»

Что случилось, отчего вдруг проглянуло что-то человеческое из этой бредовой тучи? Объяснение я могу подобрать только одно: «Цитадель», как и всякая третья часть всякой франшизы вышла уже почти лишенная всех тех соков и страстей, что питали первую и, особенно, как в нашем случае, вторую часть. Обычно результат получается прямо противоположный - первые фильм-два выходят на славу, а дальше уже жмых пошел. Здесь же все вышло дико и странно: «Предстояние» вместило в себя весь приступ, а в «Цитадели» мы наблюдаем уже только остаточные судороги и время от времени вчерашний бесноватый смотрит на нас из-под локтя вполне уже трезвым взглядом.

Источник: topnews24.ru