Нина Гребешкова: «Всегда немного боялась сниматься в фильмах Лёни»

Такие пары, как Леонид Гайдай и Нина Гребешкова, среди актеров – большая редкость. В советское время их союз и вовсе считался образцовым.

«Нам было хорошо шагать рядом»

Нина Гребешкова родилась 29 ноября 1930 года в Москве. В детстве она хотела стать учительницей, но в девятом классе вдруг загорелась мечтой играть в кино. После школы отнесла документы во ВГИК, поступила на курс Сергея Герасимова и сразу же начала сниматься – дебютировала в фильме «Смелые люди».

Именно в институте Нина встретила Гайдая. Тогда для постановок своих театральных отрывков студенты режиссерского факультета приглашали актеров- однокурсников, и Гайдай неизменно выбирал Гребешкову. «Каждый день репетировали до одиннадцати вечера, - вспоминает актриса. - Лёне с ребятами от ВДНХ до Лосинки, где находилось общежитие ВГИКа, — рукой подать, а мне через всю Москву на трамвае пилить до Гоголевского бульвара, где я тогда жила. Как-то подошла к Лёне да возмутилась. Он успокоил: “Раз боишься, я тебя провожу”. И с того момента он каждый вечер провожал меня до дома. От самой Сельхозвыставки до центра мы топали пешком. Стояла холодная зима, но нам так хорошо было шагать рядом. Всю дорогу смеялись! Возможно, что и метро еще работало или другой какой транспорт ходил, но нам не было до этого дела».

Как-то, провожая Гребешкову, Гайдай ей сказал: «Нинок, ну что мы все время ходим и ходим, давай поженимся». Девушка к предложению отнеслась как к шутке: «Да ты что? Ты такой длинный, а я маленькая!» Тогда Гайдай в ответ: «Понимаешь, большую женщину я не подниму, а маленькую смогу на руках носить». Оказалось, он ничуть не шутил и на другой день спросил, принесла ли Нина паспорт. Документ был у нее с собой, и Гребешкова согласилась стать женой Гайдая. Они расписались в 1953 году и прожили ровно 40 лет. В 1956-ом у пары родилась дочь Оксана.

Молодой муж очень обиделся на жену, когда она отказалась взять его фамилию. Ему казалось, что «Нина Гайдай» звучит красиво. Она возразила: «Не поймешь — мужчина или женщина. А мы с тобой собираемся работать в одной системе, будет постоянная путаница: “Кто здесь Гайдай — он или она?” К тому же ты только начинаешь, а я снимаюсь с 1948 года. И вдруг сменю фамилию? Нет, такого не будет!»

«У него были свои дети – картины, у меня – дочь Оксана»

Некоторые коллеги завидовали успехам комедий Гайдая, за глаза говорили о нем обидные слова, а при встрече улыбались, жали руку, поздравляли с удачной картиной. «Мне очень хотелось оградить мужа от таких людей, — сокрушается Нина Павловна. — Сейчас могу сказать о них резко — негодяи и подлецы. А при Лёне оскорбительных слов нельзя было произносить. Прихожу домой и предупреждаю его: “Этот человек за твоей спиной говорит”, но не успеваю закончить, потому что Лёня тут же перебивает: “Нинок, ну не убивать же его?” Я продолжаю кипеть: “Ты послушай”, а Лёня снова перебивает: “Нинок, не стану слушать. Считаешь этого человека плохим, значит, не общайся с ним, но видеть тебя в таком состоянии не хочу”. Разворачивается и уходит в другую комнату, а я кричу вслед: “Лёня, я говорю с тобой о серьезных вещах, а тебе безразлично? Нет, мне так и хочется устроить скандал!” На мои выпады он не реагировал, а потом эту сцену из нашей семейной жизни перенес в картину “Иван Васильевич меняет профессию”. Помните, когда Зиночка, собираясь с Якиным на Кавказ, просит мужа пока не выписывать ее из квартиры? Тот абсолютно спокоен, а ей хочется устроить скандал».

Бытовыми проблемами Гайдай не любил заниматься. «Дома он вел себя по принципу: что хотите, то и делайте, - рассказывает Гребешкова. - У него были свои дети – картины, у меня – дочь Оксана. Я говорю: “Лёня, надо устроить Оксану в английскую школу”. Он лежит на диване и спрашивает: “А зачем? Я учился в нормальной школе и вроде бы не дебил”. Когда ее не взяли в английскую школу, я пришла домой, плачу. Он говорит: “Ну что ты расстраиваешься? Ну давай ее в музыкальную школу устроим. Можешь, – это он меня спрашивает, – так сделать“. Я отвечаю: “Зачем ее устраивать в музыкальную школу, если у Оксаны нет музыкального слуха?”»

Гайдай очень любил разбирать свою библиотеку и приводить книги в порядок: «Развалит все – ужас. А потом садится и говорит: “Нет, Нинок, это я не осилю. Придется тебе доделывать”. Вот он был такой, - вспоминает Гребешкова. - У него могла на столе перегореть лампочка, а он говорил: “Слушай, Нинок, у тебя лампочка перегорела”. Прекрасно водил машину, но когда с ней что-то случалось, мог прийти и сказать: «Нинок, у тебя там что-то капает”. Где? Что? “Ну не знаю, я посмотрел, там внизу что-то мокрое”. А что капает – масло, антифриз – это его не интересовало. Он жил так, как хотел. Куда хотел, туда и шел, что хотел, то и делал. Он считал, что главное – это работа. Если есть работа, значит, ты живешь, если нет работы – все, беда». Был такой момент, когда Нина однажды сказала: «Все, не могу больше, ты занимаешься творчеством, а все хозяйство и ребенок на мне». Она хотела уйти к маме, но Гайдай сказал: «Нинок, без тебя я пропаду» – и Гребешкова осталась.

«Я могла бы сыграть Лиду в “Операции Ы”»

В «Бриллиантовой руке» Нина сыграла жену Семена Семеновича Горбункова. «Я вообще-то драматическая актриса, не комедийная. И отлично понимала, что не могу привнести в кадр что-то равноценное задумкам мужа, - говорит Гребешкова. - Хотя был один случай в “Бриллиантовой руке”, в сцене, когда я бужу Юру Никулина. По сценарию я должна была его трясти так, что ему на голову падает картина. Он просыпается в этой раме и говорит свой текст. Но картина почему-то не падала – к тому же все боялись, что она упадет углом. И тогда я говорю: “Ну что вы мучаетесь, он же работяга, каждый день встает по будильнику. Давайте я ему заведу будильник, и он проснется”. И эта находка осталась в картине». И что до авторских за идею, Нина Павловна всегда говорила: «А гонорар?» «И это тоже вошло в “Бриллиантовую руку”, - рассказывает Гребешкова. - Помните, Светличная говорит: “Гонорар?”, а Папанов ей протягивает часы на руке: “О!”»

Когда Леонид Иович утвердил в «Операции «Ы» на роль Лиды Наталью Селезневу, это вызвало в актерской среде немало пересудов. Мол, что он в ней нашел: высокая, нескладная. Какая же это героиня? «Но у Лёни было собственное представление о женской красоте, - признается Гребешкова. - А Лиду могла бы сыграть и я. Гайдай мне говорил: “Ты будешь Лидой?” – “Нет, - говорю. - Я не Лида, а Нина”. Когда он начал искать актрис, мне было уже за 30 - ну какая из меня студентка? А для роли сторожихи, которую вызвался подменить Шурик, я была еще молода. Поэтому в фильме роли для меня и не нашлось. И я не расстраивалась. Потому что всегда немного боялась сниматься у Лёни. Ему каждый раз приходилось меня уговаривать. “Неужели ты не можешь найти другую актрису?” - протестовала я. “Нет, - говорил он. - Это должна сыграть ты!” Тогда я соглашалась».

В «Операции «Ы» момент, когда Шурик приходит к Лиде и спрашивает: «У вас бывает так, что вы приходите куда-то в первый раз, а вам кажется, что вы здесь уже были?», а она отвечает: «Нет, не бывает. Я всегда помню, где я была, когда и с кем». Эту фразу Гайдаю также подсказала жена. «Дело было так: прихожу я домой, а у нас дома Лёня и сценарист Яков Костюковский что-то пишут, - вспоминает Гребешкова. - Вдруг Яков подходит ко мне и задает этот вопрос Шурика Лиде. Я и ответила первое, что пришло в голову. Мужчинам так это понравилось, что они вставили фразу в сценарий».

Сцена, когда Лида предлагает Шурику угадать ее желание, тоже взята из семейной жизни Гайдая и Гребешковой. «Тогда многие увлекались чем-то необычным, - рассказывает вдова режиссера. - И мы с гостями играли в телепатов. У нас часто бывала семья Бондарчуков - Сергей и Ирина. Правила игры были просты: жены прятали какие-то вещи, а мужья должны были это найти. Чаще всего мои вещи искал Сережа Бондарчук. Я всегда старалась ему помочь и слегка сжимала руку, когда он проходил мимо места, где я спрятала сувенир. Он знал об этом, но всегда радовался, как ребенок, когда “сам” находил подарки. Совсем как Шурик!»

«Нинок, я виноват перед тобой»

По советским меркам Гайдай считался состоятельным человеком. В 1958-м они с женой купили кооперативную квартиру за 120 тыс. рублей. Внесли 30%, а потом вся зарплата уходила на оплату долга за жилье. Гребешкова снималась в Алма-Ате, потому что там платили больше, чем в Москве. Она исполнила главные роли в картинах «Беспокойная весна» и «Ботогаз». После выхода на экраны комедии «Двенадцать стульев» на прибыль от проката картины Гайдай купил «Жигули» второй модели. «Лёня прекрасно водил машину, но я забрала автомобиль себе, — смеется Нина Павловна. — Мой водительский стаж более 30 лет».

Часто Гайдай делал жене подарки, да такие, что за спиной Гребешковой потом еще долго шушукались, полагая, что у актрисы есть влиятельный поклонник. «Он всегда дарил мне шикарные французские духи “Ма гриф”, - вспоминает Гребешкова. - Тогда их вообще нельзя было достать. И когда он летал за границу, покупал их в самолете». Теперь эти духи с чуть горьковатым запахом покупает для актрисы ее дочь Оксана. Однако Нина Павловна ими почти не пользуется. Говорит, что никто, кроме любимого мужа, не сможет оценить этот аромат по достоинству.

Незадолго до своего ухода Гайдай сказал жене: «Нинок, я виноват перед тобой». Она перебила его: «Ничего не хочу знать». «Я подумала, Лёня начнет рассказывать про романы на стороне, — признается Нина Павловна. — Он был очень увлекающимся человеком, влюблялся в актрис, но платонически: восторгался эксцентричной Наташей Селезневой, прелестной юной Наташей Варлей. Мужу очень нравились красивые женщины. Я об этом знала и ни в коем случае его не ревновала. Изменял ли он? Меня это не интересовало! Всякое могло быть, и поэтому, когда Лёня заговорил о том, что виноват, я в один миг накрутила себя — сейчас он начнет признаваться в своих похождениях. Только Лёню волновало совсем другое: “Нинок, я ведь не сделал ни одной картины, где у тебя была бы главная роль”. Я ответила: “Сколько у тебя картин? 18. А у меня 60!”»

Когда Гайдай умер, Нина была рядом. «Он лежал в больнице с воспалением легких. Читал газету и вдруг начал кашлять, и потом всё, - говорит актриса. - Оказалось, что тромб заклинил артерию. Врачи сказали, что, даже если б он разрезанным лежал на операционном столе, не спасли бы его. Я была рада, что он ушел первым. Если б ушла я, он бы так переживал».

«Лёня никогда не приходит ко мне во сне»

После смерти мужа Нина Гребешкова сыграла еще во многих фильмах. «Я востребована в профессии, уверена, что это Лёня обо мне заботится, каждый раз посылает мне новую работу, — улыбается Нина Павловна. — То, что я была счастлива с ним, ощутила, лишь когда его не стало. Храню все его книги, архивы, вещи. Часто открываю шкаф, где висят его костюмы, вдыхаю их запах. Сколько меня ни уговаривали отдать хоть что-то в музей — не могу. Знаете, он ведь ужасно много курил, я выгоняла его на лестницу — не переношу запаха табака. Лёни нет вот уже столько лет, а баночка из-под кофе, в которую он стряхивал пепел, до сих пор висит в подъезде. Не могу ее убрать. Он никогда не приходит ко мне во сне. Думаю, потому что боится — я ведь всегда его ругала. Наверное, опасается, что снова от меня достанется. За что? За то, что так рано ушел, меня оставил. Пусть только приснится, а там я найду за что!»

Дочь Нины Оксана уже много лет работает экономистом, хотя у нее были способности к актерскому мастерству. «Однажды между Лёней и Оксаной состоялся такой разговор, - вспоминает Гребешкова. - Лёня говорит ей: “Тебе надо подавать документы на актерский факультет”, на что дочка отвечает: “Зачем? Чтобы потом целыми днями сидеть у телефона и ждать, когда меня позовут сниматься? Ну уж нет!” Мы с мужем так смеялись над ее рассудительностью. Я тогда еще подумала: “Какая же умная девочка у меня выросла!”»

Дочь Гребешковой рано вышла замуж, и поначалу Нина Павловна была против этого  брака: «Когда узнала, подумала: “Господи, зачем она это делает? У нее же еще вся жизнь впереди”. Но дочка меня и слушать не хотела. Очень упрямая девочка. Мы с Лёней купили им отдельное жилье. Настоял на этом муж. Я же, наоборот, хотела, чтобы дочка с зятем поселились с нами. Но Лёня сказал: «Что ты суетишься! Они ведь уже не маленькие». Первое время я часто их навещала: приносила еду, суп варила – ребята целыми днями на учебе пропадали, им было не до этого».

Внучка Оля – копия своего знаменитого дедушки. «Она меня не забывает, - рассказывает Гребешкова. - Мы любим с ней поговорить по телефону, иногда она и в гости заходит. Оля родилась в Малайзии, зять там работал. Лёня увидел ее, когда ей был год. Когда внучка немножко подросла, они с Лёней любили играть “в доктора”. Это были очень счастливые времена!»

Сейчас актриса не хочет пышно отмечать свое 80-летие: «Знаете, Гайдай тоже терпеть не мог праздновать юбилеи. Шутил: “Все так меня хвалят, будто я умер”. Мне кажется также, что устраивать пышный юбилей – это подавать намек друзьям, мол, похвалите меня».

Источник: "Газета "Я"