«Кто я?»: Интервью с Анатолием Белым

Анатолий Белый вовсе и не Белый, а самый настоящий Вайсман. Псевдоним появился благодаря переводу немецкой фамилии на русский язык. Не знаю, помогла ли этому хитрость с фамилией (я скорее верю в версию «таланта»), но список его театральных работ впечатляет: «Белая гвардия», «Король Лир», «Откровенные полароидные снимки», «Пленные духи», «Обломoff». А в его фильмографии больше сериалов, чем полнометражных фильмов, да и сам он признается, что киноработ, за которые ему не стыдно, всего две: «Братья Карамазовы» и «Кто я?» - новый фильм Клима Шипенко, который, собственно, и стал поводом для нашей встречи.

Действие детектива «Кто я?» начинается на севастопольском вокзале: там находят молодого человека без документов и с толстой пачкой купюр в кармане, на все вопросы он отвечает: «Не помню», а местный психиатр ставит ему диагноз «ретроградная амнезия». Анатолий же играет следователя, который пытается выяснить, не является ли эта амнезия результатом какого-либо стресса, например, совершения преступления. А заодно пытается найти ответ на вопрос, который мучает всех героев картины и кроется, как не сложно догадаться, в названии. С вопроса о самоопределении, а, точнее, самоназвании, мы и начали нашу беседу.

Почему вы все-таки решили превратиться из Вайсмана в Белого?

Я просто решил подобрать себе псевдоним, и мне показалось, что это удачный ход – взять и перевести фамилию. К тому же фамилия Белый – такая звучная. Хорошая фамилия, да и народу известная – по поэту, конечно – то есть известна она правильному народу. Вот и вся история.

А в назначении псевдонима есть какой-то скрытый смысл? Например, желание отделить себя настоящего от себя на сцене?

Нет. У всех по-разному. Мне вот просто захотелось, чтобы он был. И все.

А бывали случаи, когда ваша новая фамилия помогала вам в жизни?

Был один случай, когда меня взяли в спектакль «Пленные духи», в котором речь шла о знаменитом любовном треугольнике: Андрей Белый, Александр Блок и Любовь Дмитриевна Менделеева. Спектакль ставили в театре Казанцева. Разумеется, все мы друг друга знали, режиссером был Владимир Агеев. И ребята, которые занимались постановкой, решили: «Пусть Белый играет Белого!» - и пригласили меня на эту роль. Спектакль получился, мы играли его семь лет, собрали массу наград, побывали на куче фестивалей – фактически объездили всю Европу. К сожалению, сейчас его закрыли, но это действительно был замечательный спектакль. И мое участие в нем определил мой псевдоним.

А фильм «Кто я?» чем вас заинтересовал?

Сценарий прекраснейший! Клим меня приглашал в свою первую картину «Непрощенные», но что-то у нас не срослось. И в какой-то счастливый момент он обратился ко мне во второй раз. Я уже был с ним знаком. Знал, что он человек творческий и талантливый. И у меня в этом фильме чудесная роль.

Следователя...

Да, роль следователя. Всё было за то, чтобы сказать: «Да-да-да, конечно, я буду сниматься!»

А что же в этой роли такого «да-да-да», что-то свое вы почувствовали?

Наверное, у нас с героем есть какие-то точки соприкосновения во взглядах на жизнь. Но роль, прежде всего, заинтересовала меня своим объемом, это не плоский следователь сериалов НТВ, а человек с судьбой, характером, манерой речи. Мы с Климом придумывали его жизнь, сочиняли какие-то детали: как он оказался в этом городе, что у него с семейной жизнью, - чтобы персонаж получился живой и интересный.

Вы можете о фильме рассказать, каким вы его видите как актер?

Фильм… даже не знаю… его сюжет заключается…нет, странно это, придите и посмотрите! Хорошо, сюжет фильма: на вокзале одного уездного города находят паренька с амнезией, приводят его в милицию, где его встречает следователь Шумов, это и есть мой персонаж. И почему-то, благодаря интуиции, какому-то шестому чувству, он начинает им заниматься. Параллельно в городе происходит убийство и весь фильм построен вокруг этой интриги: связаны друг с другом эти два случая или нет. Паренек с амнезией и ночное убийство. И убитый парень, и молодой человек с амнезией были без документов, собственно, я и расследую эти дела.

Ваш следователь – он «плохой полицейский» или «хороший полицейский»?

Он плохой хороший человек. Помните, фильм такой был? Ну как можно сказать, вот вы – плохой или хороший человек?

Я – очень хороший!

Смело. Поздравляю вас, я о себе такого сказать не могу. Мне кажется, что в каждом намешано и то, и другое.

Конечно. И ваш персонаж тоже неоднозначен, потому что реалистичен?

Наверное, можно сказать, что он, скорее, положительный герой, но я так не люблю все эти штампы: положительный-отрицательный! Он человек, в нем есть и то, и другое. Он может быть резким, может быть грубым, сорваться может. Но, с другой стороны, может посочувствовать и помочь. Все как в жизни.

Даже если не использовать штампы, персонаж все равно вызывает либо симпатию, либо антипатию. И большинство сочувствует «хорошим» героям.

Я думаю, что он вызовет симпатию. Потому что, несмотря на поломанную судьбу, на то, что личная жизнь не складывается, он делает свое дело и не ропщет, не жалуется. Он человек дела.

В наших фильмах и сериалах довольно часто встречаются следователи. Какие образы вам близки и интересны?

Вы знаете, кино и телевидение создает разные типажи, многое зависит от актера. На телевидении есть совершенно ужасные сериалы и персонажи, а есть очень даже неплохие. Например, несмотря на свою продолжительность, «Глухарь» - один из примеров хорошего сериала и хорошей роли следователя. Я верю Максиму Аверину, когда я смотрю на его героя, я вижу человека со своими плюсами и минусами, со своими делами, своей жизнью и судьбой. Это хороший пример, ну а есть такие, о которых даже говорить не хочется.

А вам как кажется, при создании образа следователя нужно пытаться отобразить реальность или вылепить некий «пример для подражания».

Риторический вопрос.

Не поверите, но мнения существуют разные.

Ну, неужели я скажу, что реальность надо приукрашивать? Нет, надо показывать все так, как оно есть в жизни. Жизнь многогранна. Главное, чтобы образ был правдивым и реальным, он может быть отрицательным, может быть положительным, ведь в жизни есть и такие, и такие люди. Вы знаете, я знаком с кучей, ну не с кучей, но с некоторым количеством человек, которые работают в органах, и при этом являются честными людьми.

Такое бывает, да.

Так зачем же нам это скрывать? Зачем говорить, что в милиции все плохо, все вампиры, уроды, оборотни и взяточники? Это не так. Есть и такие, конечно же, но есть и другие.

Вы основывались на личном опыте, когда готовились к роли? Ваши друзья помогали вам в этом?

Собственно, да. Мы месяц снимали в настоящем севастопольском РОВД и посетители иногда спрашивали меня, где кто сидит, в какой кабинет обратиться – путали с реальным милиционером. До этого я готовился к роли. Здесь, в Москве, у меня есть друг милиционер, я к нему обратился с просьбой показать, как они все работают: следователи, опера. Как сидят в засаде, как проводят допросы. Ну и кое-что я увидел.

То есть вы присутствовали на допросах, ездили на какие-то задания, да?

Да. Один раз был на задании, но это был такой обычный рейд и один раз на допросе присутствовал.

А после этой подготовки были какие-то личные откровения?

Откровений особых не было. Были точные наблюдения, например, некоторые особенности профессионального сленга, я записывал, кто как кого называет. Я задавал вопросы, выяснял, что как происходит, чтобы все действия в фильме были как можно ближе к жизни.

Расскажите про сленг, что же там такого, что не знакомо обычным людям?

Вам, наверное, не знакомо слово «терпила». Вряд ли.

У меня дедушка был начальником уголовного розыска.

Ясно, откуда ноги растут! Тогда вы все знаете. Например, на сленге потерпевшего называют «терпилой», подозреваемого – «злодеем». Между собой, конечно.

Клим учился в Лос-Анжелесе, в американской киношколе, это ощущалось на площадке?

Несомненно.

Как?

Человек умеет работать с актерами, человек работает с актерами, человек любит актеров. Вещи базовые, но у нас единицы режиссеров этим занимаются, по-крайней мере, я в своей жизни таких не встречал. Знаю, что Михалков репетирует, кто еще – не знаю. Но мне такие не попадались. Клим точно знает, чего он хочет, знает, как он хочет. Он хорошо знает техническую часть съемочного процесса: может взять камеру и сам снять, может поставить свет или отрегулировать звук. Очень высокий уровень профессионализма: он приходит на площадку подготовленный, а не сидит и ковыряет в носу, размышляя, что бы сейчас снять. У Клима все четко: что, когда, почему. И даже если что-то выбивается из графика, он всегда находит решение проблемы, выход. Все это говорит о прекрасной школе. К тому же он действительно талантливый человек. В совокупности профессионализм и талант дают такой результат.

Получается, что Клима отличает уровень профессионализма. Но у нас тоже неплохая режиссерская школа!

Да. У нас есть хорошие режиссеры, просто, наверное, мне они не попадались.

По поводу амнезии, у вас не бывало такого, чтобы вам хотелось взять и все забыть в своей жизни?

Не-е-ет. Нет.

А частично?

Кое-что хотелось бы. Следующий вопрос.

Вы снимаетесь в сериалах, в серьезных фильмах, несерьезных фильмах, играете в театре. Для себя как-то разделяете: вот это для души, а вот это «на машину»?

Я стараюсь участвовать в том, что мне нравится. Конечно, не всегда это получается. Иногда приходится идти на компромисс и сниматься (в основном это касается телевидения) в том, что тебе не очень нравится. То есть я не помешан на зарабатывании денег, нет. У меня очень хороший агент, который находит мне работу. И я стараюсь участвовать в хороших сериалах с достойными сценариями, не говоря уже о кино. Но кино - редкость.

Часто слышишь от театральных актеров, что сниматься в рекламе или сериалах – недостойно.

Покажите мне этих людей. Так может говорить ханжа.

Ханжа?

А как такое можно говорить? У людей разные положения: кто-то живет один в московской квартире, у него все шоколадно и он может себе позволить такие высказывания, а у кого-то семья и так далее. Так вот ультимативно заявлять, что сниматься в сериалах – плохо, по меньшей мере, глупо.

А вы по-разному ощущаете себя на сцене театра, на съемочной площадке сериала и фильма?

Я даже не знаю, как это сформулировать. Конечно, есть разница. В технологии разница, разные процессы. Если в театре я репетирую каждый день в течение двух месяцев, потом играю спектакль и все: далее мне достаточно настроится, больше никакой подготовки не требуется. Съемочный процесс более «времяемкий»: то тебе приходится ждать, чтобы войти в кадр на минуту, то наоборот дубль за дублем повторяешь одно и то же, чтобы снять всего лишь один кадр. Разные условия определяют разные внутренние настройки, а вот чем они отличаются, не могу сказать.

Различия на уровне ощущений?

Да, здесь я настраиваюсь так, а здесь…

На другую волну.

Да.

А вы сами часто задавали себе вопрос фильма «Кто я?»? И каким был ответ в разные периоды жизни?

Не так чтобы часто, скорее это было где-то вот (кивает в мою сторону) в юности. Такие вопросы становления характера и личности.

Мучительные?

У кого как. У меня…не скажу, чтобы они были мучительными, но происходил какой-то поиск, да. Я ведь не сразу пришел к тому, чем сейчас занимаюсь.

А почему все-таки пришли к этому?

Судьба.

Мне один актер сказал, что становится актером надо только в том случае, если ты не можешь быть никем другим.

Не думаю, что это так. Я бы с удовольствием преподавал, я люблю это делать и знаю, что могу это делать. Не знаю, что будет дальше. Если я стану менее востребованным, и если мне не будет лень, возможно, сделаю что-то сам.

Бизнес?

Да. Вы знаете, это такое ультимативное высказывание. Наверное, актер был молод.

Нет.

Я не согласен с этим совершенно. На западе есть такое понятие как «cross road»: смена рода деятельности. То есть когда человек достигает определенного потолка в своем профессиональном развитии, он начинает заниматься чем-то другим. И это нормально, чем «шире» человек внутри, тем больше различных занятий он может себе найти. Пожалуйста.

А если случится какой-то коллапс и ваша профессия не будет востребована, если надо будет делать что-то реальное, что-то производить, чем вы займетесь?

Не знаю.

Ну, я вот вязать умею. Что-то, что вы можете делать своими руками.

В таком случае вряд ли я буду чем-то заниматься.

Представьте себе, что это вопрос выживания.

Что-нибудь придумаю.

А у вас материальные запросы высокие по жизни?

Не думаю. Я доволен тем, что у меня есть сейчас. Надеюсь, будет возможность построить дачу для детей, чтобы вывозить их на воздух. И все, собственно, больше мне ничего не надо. Остальное есть.

А есть такие роли, которыми вы гордитесь?

Я могу сказать, за что мне не стыдно. Но их совсем (разводит руками). Мне не стыдно за «Короля Лира», которого я играю во МХАТе, да собсвтенно, за театральные работы мне не стыдно, все они получились – в той или иной степени. Чего не скажешь про кино. «Карамазовы» - за них не стыдно, ну и «Кто я?», я «сделал» эту роль. Пожалуй, все.

Хотелось бы чаще видеть вас в хороших фильмах. Есть планы сниматься?

Ваши творческие планы! Все этим и заканчивается.

Я не могу не задать этот вопрос. Это же важно!

Хорошо, ради Бога! У меня есть сейчас два проекта, которые находятся на стадии утверждения, поэтому я пока не буду о них говорить. Хороший материал приходит редко, вот сейчас, кажется, один пришел. Дай Бог, чтобы все удалось, тогда я буду сниматься в следующем году.

Источник: Кинопоиск.ру