Людмила Гурченко: «Мой девиз – светить всегда, светить везде до дней последних»

Возраст женщины - обычно тайна за семью печатями, однако Гурченко свой не скрывает. Наверное, потому что выглядит потрясающе, продолжает играть в театре, петь на эстраде и сниматься в кино.

«Для меня жизнь до войны — это музыка»

Людмила Гурченко родилась 12 ноября 1935 года в Харькове в семье Елены Симоновой и Марка Гурченкова - так звучала его фамилия в изначальном варианте. Имя девочка получила за два часа до рождения. Отец отвёз мать в роддом, а сам на «нервной почве» побежал в кино, где шёл американский приключенческий фильм «Акулы Нью-Йорка». Главных героев картины звали Алан и Люси. После сеанса Марк Гаврилович передал жене в роддом записку: «Лель, детка моя! Если в меня будить орёл, назовём Алан. А если девычка, хай будить Люси!» Но в ЗАГСе отцу сообщили, что имени Люси в Советском Союзе нет, а потому он остановился на Людмиле.

В своё время мать Гурченко не смогла окончить школу, поскольку стала помогать мужу в его работе. Отец Людмилы - талантливый баянист - занимался организацией праздников и музыкальных выступлений. Они проводили массовки и утренники в школах, вечера и праздники на заводах и фабриках. «Для меня жизнь до войны — это музыка», - написала Гурченко в своей книге.

С самых первых дней Марк Гаврилович видел в девочке актрису. «Он говорил обо мне: “Актрисою будеть. Увобязательном порядке. Её весь мир будеть знать, а женихи усе окна повыбивають”, — рассказывала Гурченко. — А мне тогда было всего восемь дней. И актрисой я стала действительно благодаря папе. Я и сейчас ощущаю его запах, вижу его руки. Это невероятно. Он всегда со мной».

Когда Люсе было шесть лет, началась война. Отец ушёл на фронт, а мама чувствовала себя абсолютно беспомощной. Филармония, за которой числились родители Гурченко, имела лимит на эвакуацию. Так получилось, что будущая актриса и её мать, просидев на переполненном вокзале с чемоданами и мешками, вновь вернулись домой.

В 1944 году Людмила поступила в музыкальную школу-семилетку им. Бетховена. А через год вернулся отец, началась мирная жизнь. В обычной школе Гурченко прекрасно писала сочинения, а вот с математикой дела у нее никогда не ладились. Подтянуться по предмету Люсе помогала отличница Тая Перель. Ее родители жили в коммуналке, где ютились еще 20 человек. Однажды Людмила пришла к однокласснице на дополнительные занятия, вскоре после того, как в семье случилось несчастье – умер брат Таисии. Увидев убитых горем родителей подруги, Гурченко встала в дверях комнаты и запела. На ее голос сбежались соседи. Таисия Григорьевна вспоминала, как у ее отца и матери просветлели глаза.

«За хорошую роль может поджечь свой дом»

В 1953 году выпускница школы Людмила Гурченко уехала в Москву и поступила во ВГИК. «После экзаменов она вернулась в Харьков, пришла в школу, – вспоминала бывшая учительницы Люси Ольга Даниленко. – Похвасталась, что хорошо написала сочинение. Говорит: “Мне задали такую сценку: родители запрещают тебе гулять допоздна. А ты загулялась. Как ты себя в этой ситуации поведешь?” После этого Люся повернулась и вышла из учительской. Спустя несколько минут возвращается босиком, туфли двумя пальчиками держит и тихо-тихо ступает по полу. Было очень смешно!»

Некоторые считают, что актёрский дебют Гурченко состоялся в картине «Карнавальная ночь». На самом деле, первым фильмом была «Дорога правды», где героиня Людмилы символически произнесла: «Я не затем сюда пришла, чтобы молчать». А вот спустя год на экраны вышла комедия начинавшего тогда режиссёра Эльдара Рязанова «Карнавальная ночь».

Поначалу Гурченко на роль Леночки Крыловой не утвердили. Кинопробы оказались неудачными, и Рязанов тогда даже подумал, что Люсе нечего делать в кино. «На худсовете обо мне и речи не было, начинала сниматься в роли Леночки Крыловой совсем другая актриса, - рассказывает Гурченко. - И по этому поводу я совершенно не горевала. Настроение было легкое, воздушное, полетное. И надо ж мне было именно в таком настроении попасться на глаза Ивану Александровичу Пырьеву, директору “Мосфильма”. Дальнейшее напоминало новогоднюю сказку.

Он попросил меня остановиться, развернул к свету и воскликнул: “А я вас где-то видел!” Я ответила, что пробовалась в “Карнавальной ночи”, пела песню из репертуара Лолиты Торрес. И тут он вспомнил, что тогда я пела шлягер из фильма “Возраст любви”. И сказал: “Пела-то хорошо, но почему гримасничала?” И совершенно неожиданно добавил: “А ну, пойдем!” Он быстро-быстро пошел, я за ним вприпрыжку. В третьем павильоне была сделана декорация радиоузла - той самой сцены, где Гриша Кольцов признается в любви Леночке Крыловой. Оказалось, с актрисой, взятой на роль, почему-то расстались. И Пырьев подвел меня к оператору: “Вот тебе актриса!” Ну, и начался нескончаемый карнавал!»

После того, как картина стала популярной, Гурченко сумела не остаться актрисой одного амплуа: «Алексей Герман не побоялся и пригласил меня в “Двадцать дней без войны”. Эльдар Рязанов увидел меня в “Вокзале для двоих” в драматической роли. Кончаловский позвал в “Сибириаду”. Конечно же, обожаемый мною Никита Михалков. Его “Пять вечеров”. Вот он чувствует меня полностью, доверяет мне. Помню, однажды он сказал, что есть актрисы, которые личную жизнь не променяют на хорошую роль. Потом указал на меня: “А вот она за хорошую роль может поджечь свой дом, потом, правда, будет раскаиваться, но роль сыграет”. Жестоко, может быть. Но, наверное, он прав».

«Актрисе нельзя быть матерью»

В личной жизни Людмилы Гурченко было все не так гладко, как в карьере. Первым мужем актрисы был историк и сценарист Борис Андроникашвили, сын репрессированного писателя Бориса Пильняка. «Ослепительная картина. Ослепительно остроумный язык. Ослепительная начитанность. Ослепительный аристократизм. Мог ходить с дырками и быть героем голливудских фильмов», – говорила Людмила Марковна.

Во время трёхлетнего брака родилась дочь Маша, которую тотчас отправили в Харьков к дедушке с бабушкой. А потом был развод. Прощаясь, «умный и тонкий муж» выдал такую жестокую фразу о своей дочери: «Ну что ж, она будет расти без меня. У нее ничего от меня не будет, собственно, это уже будет не моя дочь». Маше пришлось нелегко, звёздность Гурченко никак не отразилась на её судьбе. «Мать я, честно говоря, никакая, - признается Людмила Марковна. - Актрисе нельзя быть матерью. Всё нужно отдавать или профессии, или детям. Я никогда не понимала, как это можно сочетать работу и детей. Лично я выбрала первый путь».

У матери и дочери никогда не было особо близких отношений. Впрочем, когда Маше было три года, Людмила Марковна привезла её из Харькова в 13-метровую комнату в коммуналке, доставшуюся ей после развода. Девочка ехать не хотела, ей было хорошо у любящих дедушки с бабушкой. В первые дни между матерью и дочерью разыгрывался настоящий психологический поединок. «Боролись мы с ней долго — кто кого. До изнеможения. Несколько ночей мы почти не спали. Тупо смотрели друг другу в глаза. И молчали, - вспоминает Гурченко. - Потом враз обе, обессиленные, уснули. Я — в кровати, она — в кресле. Из протеста не ложилась в кровать. Ведь кровать — это всё-таки этап смирения. Ранним утром я открыла глаза, на меня был устремлен чистый ясный взор моей ох какой загадочной дочери».

Особого взаимопонимания они не нашли и впоследствии. Маша выучилась на медсестру, родила сына Марка и дочь Лену. В 1993 году началась знаменитая распря Гурченко и её дочери из-за однокомнатной квартиры, принадлежавшей матери актрисы. Последние годы она жила с Машиной семьёй в Москве, и завещала «однушку» именно ей.

Гурченко возмутилась, так как сама «выбила» жильё для родителей. Вдобавок муж Марии устроил в квартире офис. Дело закончилось судом, который постановил, треть квартиры оставить Марии, а две трети передать Гурченко. В итоге Маша и вовсе отказалась от претензий на жильё, отвергнув предложенные матерью деньги.

Много лет они не общались.

А в 1998 году случилась трагедия — 16-летний Марк, внук Гурченко, умер от передозировки наркотиков. Осталась Лена, которая работает психологом. Сейчас Людмила Гурченко и её дочь встречаются и общаются. Но им так и не удалось стать по-настоящему близкими людьми.

«Главное – не страсть, а духовное единение»

Вторым супругом актрисы стал приемный сын автора «Молодой гвардии» Александра Фадеева. Александр Фадеев-младший был актером, однако, как говорят, сгубила его страсть к спиртному. Вскоре они с Гурченко развелись, и актриса вышла замуж за Иосифа Кобзона. Они прожили вместе три года и расстались. У экс-супругов остались не слишком добрые воспоминания друг о друге. Она говорит, что забыла Кобзона как страшный сон. Он тоже «проходится» по ней в своих рассказах: «Не сложилось у нас - до такой степени, что по сей день мы, так сказать, не поздоровались друг с другом».

Своего следующего мужа Людмила Гурченко повстречала через четыре года после развода. С Константином Купервейсом, пианистом в эстрадном оркестре под управлением Александра Горбатых, актриса прожила долгих 18 лет. Но брак также закончился разводом. Годы летели, а «вторая половина» и «верный друг» так и не находился. В своих интервью Гурченко даже сравнивала брак с колхозом — и там, и там насилие над личностью. Людмила устала ждать и лишь в глубине души еще надеялась на личное счастье.

И тогда, во время съёмок фильма «Секс-сказка» по Владимиру Набокову, она познакомилась с продюсером Сергеем Сениным. «Поначалу мы не обращали внимания друг на друга, — вспоминает Людмила Марковна. — Я просто запомнила большого человека совершенно не моего плана. Как-то раз он подарил мне цветы. Затем мы больше года не виделись, а вновь пересеклись на картине “Люблю” и начали общаться в компаниях. Чтобы встретиться вдвоем — такого даже в мыслях не было! Но потом вдруг появилась такая общность, когда один говорит, а второй спохватывается: да я же только что об этом думал! Или Сергей провожает меня домой, а я чувствую, что уходить мне от него не хочется. Без него пусто, а с ним надежно».

Сенин стал пятым мужем актрисы, с ним Людмила Марковна живёт в согласии уже много лет. Впрочем, сознавая, что жить с ней непросто. «Муж актрисы — редкий человек. Как, скажите, возможно жить с женщиной, которая отдаёт себя прежде всего профессии, зрителям?», — рассуждает она. Тем не менее, Сергей, по её словам, именно то плечо, на которое она может опереться. Более того, несмотря на весьма сложный и своевольный характер, актриса признавалась, что именно в этом браке ей впервые захотелось подчиняться словам и советам супруга и даже исправляться, идя навстречу его желаниям: «У нас с мужем близость интересов до невозможности!

Никогда не было противоречий не только в восприятии того, что мы делаем, но и в восприятии того, что мы читаем. С годами понимаешь, что главное — не страсть, не влюблённость, а духовное единение. Важно ощущать происходящее единой рукой».

«Доктора мне твердили, что с плясками покончено навсегда»

В ноябре к юбилею Гурченко на экраны выходит новая картина «Пестрые сумерки», где Людмила Марковна выступила сразу в трех ипостасях: режиссера, актрисы и композитора. Деньги на съемки ей дало государство, но все же Гурченко использовала во время работы над фильмом чуть ли не весь личный гардероб: «Из тех копеек, которые были, мы постарались сделать недешевыми только декорации. Хотя бы по виду. Эпизоды в квартире моей героини, известной певицы Анны Семеновой, снимали в Государственном историческом заповеднике “Горки Ленинские”. Открыли те комнаты, куда вождь не входил. Мы не хотели, чтобы наша актриса выглядела нищей, как у нас привыкли изображать актрис. Моя героиня всю жизнь пахала, зарабатывала, и у нее красивая мебель, антиквариат».

С последним вышла смешная история: «Мы почти все вывезли из нашей квартиры на съемочную площадку. А домработницу забыли предупредить. И когда она пришла, открыв дверь своим ключом, и увидела полупустое жилище, то в ужасе бросилась звонить моему мужу: “Сергей Михайлович, вас ограбили!”»

На этих съемках обошлось без травм и приключений, а ведь такое часто бывало с Гурченко на других фильмах: «Во время съемок ленты “Мама” я повредила ногу.

Перелом был сложный, множественный, доктора в один голос твердили, что с плясками покончено навсегда. Как видите, этого я не допустила. Как и многого другого.

Попав однажды в клинику на плановую операцию, сделала тщательное обследование – хотела узнать, что со мной происходит. И узнала! Все, что имею, я имею от своей профессии. Сломанную вдребезги ногу, и отсюда четыре операции по пять часов каждая. Нос у меня нормально перестал дышать после съемок фильма “Двадцать дней без войны”, где не только я, а вся съемочная группа, в том числе Юрий Никулин, заработали себе серьезные заболевания. Но после умело сделанной операции, кстати, без наркоза, я дышу! Ладно, хватит о болячках!»

Однажды её спросили о жизненном девизе. «Светить всегда, светить везде, до дней последних», - не задумываясь, ответила Гурченко. А когда задали вопрос о рецепте её молодости, сказала: «умираешь и возрождаешься. Я, между прочим, Скорпион — серая ящерица, которой отрубают хвост. Она прячется между камнями, долго стенает, и, пожалуйте вам, с новым хвостом».

Источник: "Газета "Я"