«Брестская крепость»: и снова о Великой войне

4 ноября 2010 на экраны выходит фильм «Брестская крепость» (дистрибьютор – компания «ЦПШ»), повествующий о первых днях Великой Отечественной войны. Картина делалась по инициативе Телерадиовещательной организации Союзного государства России и Белоруссии и при поддержке высших эшелонов власти обеих стран. На этапе продвижения «Брестская крепость» получила средства из Фонда социальной и экономической поддержки российской кинематографии, в результате чего стал возможен широкий прокат фильма (около пятисот копий).


В прессе и кулуарах уже зазвучали колкие замечания в адрес картины из-за ее ура-патриотической направленности. Однако все это, ни больше ни меньше, демагогия околокультурологического характера. Фильмы о войне, пропитанные героическим пафосом, снимались, снимаются и, скорее всего, будут сниматься. Равно как и картины прочих жанров. Другое дело, что некоторые из них быстро забудутся, иные останутся в памяти поколений. Все зависит от художественных достоинств или недостатков каждой отдельно взятой картины.


С художественностью у «Брестской крепости», надо сказать, все в общем-то не так уж и плохо. Фильм построен как воспоминание одного из немногих выживших защитников крепости. Именно его история – история пятнадцатилетнего воспитанника музыкального взвода Сашки Акимова (Алеша Копашов) – связывает события, происходившие в трех очагах сопротивления, возглавляемых командиром полка Петром Михайловичем Гавриловым (Александр Коршунов), комиссаром Ефимом Моисеевичем Фоминым (Павел Деревянко) и начальником 9-й погранзаставы Андреем Митрофановичем Кижеватовым (Андрей Мерзликин). Для каждого из восьми тысяч человек, участвовавших в битве, Брестская крепость стала либо могилой, либо перепутьем, на котором пришлось делать мучительный выбор между жизнью и смертью.


Рассказ в рассказе создателям фильма нужен из-за специфики жанра «Брестской крепости», который эквивалентен тому, что в литературе принято называть эпосом и противопоставлять роману. В эпосе традиционно если и есть главное действующее лицо, то оно, в отличие от романного героя, совершает поступки не согласно личным интересам и целям, а во имя интересов общественных. Именно поэтому индивидуальность центрального эпического персонажа обычно не раскрывается, и ему достаточно трудно сопереживать. В «Брестской крепости» общественное сопряжено с личным. И когда о героических событиях давно минувших дней рассказывает их уже состарившийся участник, а на экране демонстрируется, как между вражескими снарядами лавирует пятнадцатилетний мальчонка, трудно не съежиться, не содрогнуться. И это при том, что смотрящий заранее знает, что Сашка Акимов все равно выживет!


Конечно, рассказ в рассказе – прием, неоднократно использовавшийся в советских фильмах о войне. Равно как и другой штамп – «затишье перед бурей», демонстрация безмятежности в обществе в субботу, 21 июня 1941 года: люди танцуют, фотографируются, собираются в кино. Но ведь важна не столько новизна художественных средств, использованных режиссером, сколько талант, с которым приемы воплощены. Александру Котту удалось не только добротно снять каждую отдельную сцену «Брестской крепости», но и соединить разрозненные элементы мозаики так, чтобы почти ни один из них не казался инородным, а то и поддельным. Экшен с обилием пиротехники, сцены мучительной смерти героев фильма и эпизоды, в которых персонажи переживают сложнейшие психологические конфликты, - все снято без претенциозности, по-советски честно, на совесть. Единственная сцена, получившаяся чересчур нарочитой и пафосной, - финал «Брестской крепости», когда пожилой Александр Акимов вместе со своим внуком приходит на могилы солдат, погибших в самом начале войны. И саундтрек – песня «Не позволь мне погибнуть» (автор и исполнитель Леонид Агутин), звучащая во время финальных титров – не самым лучшим образом отражает настроение картины. Все остальное безоговорочно свидетельствует о том, что «Брестская крепость» едва ли не лучшее кино о Великой войне со времен другого русско-белорусского проекта «В августе 44-го».