Борис Смолкин: «В «Моей прекрасной няне» сыграл из любопытства»

— Борис Григорьевич, боюсь, немногие знали, что за плечами у вас до сериала «Моя прекрасная няня» были десятки ролей в театре и кино, работа на телевидении. Как отреагировали, когда вам с таким багажом в этой сфере предложили второстепенную роль дворецкого Константина Николаевича?

— Почему второстепенную? Я никогда не относился к сериалам, как к заведомо второсортному кино. Это некорректное и снобистское мнение. Есть как хорошие сериалы, так и плохие художественные фильмы. Вообще для нашей страны сериалы — это благо! Они в первую очередь дают возможность заработать операторам, звукорежиссерам, осветителям, не говоря уже о молодых начинающих актерах, для которых это единственный источник дохода. И работа эта по профессии, людям не нужно идти торговать в ларек или укладывать асфальт на улицах.

— Значит, эту работу вы рассматривали как дополнительный заработок?

— Ну, не только. Деньги или нет, а готовиться мне пришлось так, как будто играю в серьезной картине. Меня так заинтересовала профессия дворецкого, что я стал много читать о ней из любопытства. Знаю, что в Англии существует даже специальная школа дворецких, и обучение в ней дорого стоит. Правда, когда оно заканчивается и дворецкий устраивается на работу, он тоже получает большие деньги — порядка 60 тысяч фунтов в год. Но, скажу честно, чем больше узнавал, тем больше убеждался, что не наше это дело! Не может у нас быть дворецких! Были кухарки, экономки, управляющие, а дворецких не было. Это чистая Великобритания.

— Глядя на вас, не сразу поверишь, что только к 50 годам вы нашли свою вторую половинку. До встречи со Светланой почти два десятка лет были, как сейчас модно говорить, «в активном поиске», но ни одна женщина не смогла покорить ваше сердце. Вы настолько требовательны к слабому полу?

— Да нет, скорее просто нерешительный (хитро улыбается). Я вообще считаю, что женщины выбирают мужчин, а не наоборот. Я уже было смирился в день своего 50-летия, что моей второй половинки не существует на свете, и тут вдруг — служебный роман! Света работала концертмейстером в том же театре, что и я, у нас как-то возникла взаимная симпатия, я стал приглашать ее то в соседний театр на премьеру, то просто на свидание, и в результате мы уже почти 12 лет вместе. А в быту я вообще нетребователен и неприхотлив, еду люблю самую простую. Украинский борщ, винегрет, макароны по-флотски на завтрак мюсли, творог. Так что никаких изысков типа свинины с клубникой или ананасами.

— Прямо мечта каждой женщины. Я знаю, что когда у вас со Светланой родился сын, судьба свела вас с «Прекрасной няней». С одной стороны, вы получили долгожданный семейный уют, с другой — востребованность в творческом плане. Не было соблазна отказаться и большую часть времени посвятить семье?

— Даже мысли такой не было. Не буду расписываться за всех, конечно, но, думаю, для большинства мужчин работа — это нормально. Когда она есть, значит, в семье будет материальное спокойствие, что в наше время очень важно. Я в этом плане придерживаюсь консервативных взглядов и считаю, что работать и обеспечивать своих близких должен мужчина. Вот раньше было замечательное слово — кормилец, и этим все сказано!

.

— Стало быть, понятия «кормилец» и «глава семьи» для вас где-то рядом. Можно ли быть главой семьи, не обеспечивая ее материально?

— Моя бабушка большую часть жизни была домохозяйкой, практически не работала, но всеми финансами распоряжалась только она. Все важные решения принимала тоже она, у нее все спрашивали совета. Так что это совершенно не связано с тем, кто больше денег в дом приносит. Я не очень люблю выражение «глава семьи», для меня есть понятие «центр семьи». И сейчас для нашей семьи центр — мой младший сын Глеб. Все действия, правда, мои чуть меньше, а жены полностью подчинены ребенку, хотя, может быть, это и не совсем правильно.

— А младший сын, когда смотрел «Мою прекрасную няню», не хотел, чтобы его собственная няня была похожа на Вику Прутковскую?

— Он не смотрел, а так, посматривал иногда, без фанатизма. Совершенно спокойно отнесся как к самому сериалу, так и к моему участию в нем. А что касается няни, он сразу понял, что это образ собирательный, этакая нянька-подружка, которых в реальной жизни не бывает. Это все равно, что прочитать сказку и захотеть познакомиться с живой Бабой Ягой. Поэтому со мной он даже не говорил на эту тему.

.

— Вот интересно, вы выросли в СССР, старший сын Владимир — в перестройку, младший Глеб растет в новой России. Какому, по-вашему, из этих трех поколений пришлось сложнее всего в плане выбора жизненных ценностей, становления личности?

— В любое время стать личностью нелегко. Трудности можно и нужно преодолевать, это закаляет характер. Сложнее пришлось моему старшему сыну. Я их поколению не завидую, у них как раз на самый важный период в жизни пришлась перестройка. На головы этих неокрепших ребят свалилось такое, что не каждому взрослому под силу. Они увидели мир, посмотрели, как можно жить, захотели жить так же, а мы, взрослые, в большинстве своем, не смогли им этого дать. Я все время ощущаю какую-то долю вины за то, что происходило в то время. А у младшего все было гораздо благополучнее.

— У сыновей довольно большая разница в возрасте. Младшего, Глеба, которому сейчас 11 лет, наверняка больше балуете?

— Ребенок — это всегда счастье, и первый, и второй, и третий, и десятый. Единственная разница между моими сыновьями в том, что после развода с первой женой ребенок остался со мной, и воспитывали его я и бабушка. Поэтому так получилось, что с Володей в его детские годы мы были ближе. А с младшим не так много времени приходилось проводить вместе, чаще он был с мамой. Особых методов воспитания у меня нет. Я убежден в одном: детей просто нужно любить, а воспитывать личным примером.

Источник: Газета "Новая"