Тайны «Ночного дозора» в фильме Питера Гринуэя «Рембрандт: я обвиняю»

Панорамный вид Государственного музея Амстердама, неподалеку от входа стоят полицейские машины. Вот в кадре появляется черное окно, а в нем — аккуратная голова Питера Гринуэя. Британский режиссер излагает конспирологическую версию того, что на самом деле изобра­жено на картине Рембрандта «Ночной дозор».

Никакого отношения к Сергею Лукьяненко и Тимуру Бекмамбетову (благодаря которым в нынешней России это бодрящее словосочетание и приобрело широкую известность), она, конечно, не имеет. История гораздо более захватывающая. В 1642 году Рембрандт ван Рейн получил заказ на создание группового портрета амстердамских мушкетеров для нового здания городского Стрелкового общества. Сегодня некоторые историки убеждены, что на самом деле художник рассказал потомкам о политическом заговоре, зашифровал в картине тайну одного громкого убийства. Потому «Ночной дозор» кардинально изменил судьбу художника, в тот момент находящегося в зените славы. Он впал в немилость, от него отвернулись даже его ученики, он перестал получать заказы и обеднел. Другие убеждены, что в этой работе художник круто изменил свою манеру, только это новаторство и есть причина его опалы.

«Ночной дозор» — одна из самых значительных картин в истории мировой живописи, вызывающая не меньше споров, чем «Тайная вечеря» Леонардо да Винчи. Даже странно, что на волне моды на художественную конспирологию Рембрандта пока не трогали, а если и трогали, то эти попытки не гремели на весь мир так, как, например, творчество Дэна Брауна.

В 2007 году Гринуэй уже снимал «Тайны «Ночного дозора». Это была привычная для его стиля лента, где герой-художник много думал и общался с ангелами. В новом фильме играют те же актеры — Мартин Фриман в роли Рембрандта и Ева Бертистл в роли его жены Саскии. Но «Я обвиняю» — более традиционное кино, которое даже сравнили с сериалом «CSI: место преступления» (Гринуэй — его поклонник).

Он последовательно разбирает персонажей картины, рассказывает о тех загадках, которые спрятаны, например, за тем, на ком черная, а на ком золотая одежда, у кого какое оружие, кто стоит на заднем плане. Всего он рассказал о нескольких десятках таких загадок (историки насчитывают их на картине до 150). В перерывах между его захватывающим анализом разыгрываются сценки между художником и его близкими или с участием персонажей картины.

Но было бы слишком просто, если бы режиссер ограничился конспирологией и завуалированным комплиментом американскому сериалу о криминалистах. Он ведь еще и художник, чьи выставки проходили в галереях и дворцах Венеции и Барселоны, даже в Лувре. Потому «Я обвиняю» — будто продолжение самой картины. Те же приглушенные краски и игра света и тени. Герои картины словно оживают, выходят из тени в мир все из того же черного окошка, в котором на протяжении всего фильма размещается говорящая голова Гринуэя. Может, он и не прав в своем анализе, но очень убедителен. Он превращает живопись в кино и учит зрителя читать язык изобразительного искусства. Во многом это и позволило критике уже назвать картину шедевром и «подарком от недооцененного гения кинематографа».

Напоследок еще немного конспирологии. Питер Гринуэй — британец, уроженец Уэльса, десять лет назад перебрался в Амстердам, где и живет вместе со своей семьей. Его жену зовут так же, как и жену Рембрандта, Саския.

АЛЛА ИВАНОВА