Роберт Паттинсон: «Эдвард Каллен стал другим человеком»

30 июня — мировая премьера долгожданной третьей части «Сумеречной саги». Новая концепция, повзрослевшие герои, неожиданные сюжетные повороты… На  встрече с журналистами в Лос-Анджелесе Роберт Паттинсон рассказал о том, как создавался фильм «Затмение».

— Роберт, что заставляет вас стремиться к успеху?

— Страх провала и комплекс неполноценности.

— Эдвард — романтический герой, но в то же время — эгоист и собственник… Расскажите, как его характер меняется на протяжении Саги?

— В первых двух фильмах Эдвард в ужасе от реальности, и если у него появляется возможность за что-то ухватиться, он вцепляется намертво. Отсюда и его собственнические замашки. Я думаю, Эдвард постепенно проникается современным миром, перестает обращать внимание на то, что раньше казалось ему вопиюще неправильным. Именно эту трансформацию я постарался сыграть. В «Затмении» Эдвард уже выглядывает из своей ракушки, поэтому можно надеяться, что в «Рассвете» он превратится в обычного 17-летнего парня, – ну, разве что немного бледного.

— Есть ли в костюме Эдварда какая-то особо важная для вас деталь, которая помогает вам перевоплотиться в героя?

— Контактные линзы. Они мне причиняют столько страданий! Именно поэтому Эдвард всегда такой грустный и надутый.

— На съемках «Затмения» вы научились чему-то новому?

— Я научился хорошо бегать. В предыдущих фильмах я скакал как козленок, а теперь решил, что пора научиться бегать по-человечески. Я провел много времени на беговой дорожке, и теперь все это выглядит куда более достойно.

— Вам когда-нибудь приходилось драться за любовь женщины?

— Приходилось. Но я не уверен, что дело там было в любви. Скорее, в гордости.

— А соперничать с кем-то за женщину, как Эдвард с Джейкобом?

— Нет, это не про меня. Я обычно пускаю все на самотек. Конечно, если девушка для тебя на первом месте, иногда приходится за нее сражаться. Но я бы никогда не стал вести себя так, как Джейкоб.

— В этот раз вам пришлось плотно работать с Тэйлором Лотнером. Как это было?

— Замечательно! Раньше я, по сути, серьезно работал только с Кристен. В «Затмении» Эдвард ревнует к Джейкобу, не может контролировать себя в его присутствии… Он переживает совершенно новые эмоции, которые можно испытать, только если позволяешь кому-то пробить твою броню. Мне было интересно проиграть эту ситуацию с Тейлором. Он очень хороший актер.

— Как снималась сцена в палатке? Сложно было не сорваться?

— Когда мы стали снимать эту сцену, я распсиховался – сам не знаю, почему. Должно быть, у меня началось что-то вроде клаустрофобии, ведь мы действительно снимали в палатке. Я забывал свои реплики, нервничал, никак не мог взять себя в руки и мечтал треснуть кого-нибудь по физиономии. Кристен в это время якобы спала на земле, и она поняла, в каком я состоянии. Она открыла глаза и начала меня смешить. А ведь мы снимали самую серьезную сцену во всем фильме! В первые две секунды я был готов ее придушить, но потом мне действительно стало смешно. Думаю, благодаря тому, что я старался сдержать смех, сцена вышла более живой.

— Верите ли вы в существование души, как ваш герой?

— Да, конечно. Не помню, откуда цитата… Душа и Небеса должны существовать, потому что хорошие люди недостаточно вознаграждаются на земле. Мне всегда нравилась эта мысль.

— Все три части Саги снимались разными режиссерами. Приходилось ли вам каждый раз заново рассказывать о вашем герое, что-то объяснять?

— Это очень интересный вопрос. Во время съемок первой части Саги было довольно много конфликтов, потому что каждый продвигал свои собственные идеи, и их не всегда удавалось совместить друг с другом. Крису Уэйцу, который снимал «Новолуние», понравился первый фильм, понравилось то, что делали актеры, и он пошел по проторенной дороге. А потом пришел Дэвид Слэйд и заявил, что его фильм должен отличаться от первых двух частей. Мы попытались рассказать ему о развитии характеров, о структуре первых двух фильмов, но он стоял на своем: все это не имеет значения, теперь мы будем делать совсем другое. Задача, которую он поставил перед нами, была сложной, но очень интересной. Если все время играешь одного и того же персонажа, рискуешь затормозить, застрять. По моим ощущениям, в «Новолунии» я сыграл того же героя, что и в «Сумерках», просто немного глубже раскрыл его характер, в то время как «Затмение» — это совершенно другой фильм с новым героем.

— Что именно поменял Слэйд?

— Он добавил в фильм динамики, спонтанности, а также сделал Эдварда более эмоциональным и уязвимым. В «Затмении» куда больше экшена, чем в предыдущих фильмах.

— В «Затмении» есть отличная сцена драки между Эдвардом и Викторией. Вам и Брайс Даллас Ховард пришлось много репетировать? И каково это было – драться с девушкой?

— Странно, но один из продюсеров сказал мне: «В этой сцене у тебя такой счастливый вид! Пожалуй, больше ни у кого в фильме нет такого радостного лица». Мы с Брайс немного потренировались. Мне было довольно трудно с ней драться, потому что она такая нежная и смеется, что бы ты ни сделал. К тому же, она боялась причинить мне боль. В основном ее заменяла дублерша. В тех кадрах, в которых появляется сама Брайс, мы просто прыгаем туда-сюда и пытаемся друг друга схватить.

— Вы не боитесь, что любого героя, которого вы сыграете, будут сравнивать с Эдвардом Калленом?

— Мне всегда казалось, что вещи, которые очень быстро становятся популярными, так же быстро забываются. Не знаю. Надеюсь, что такого не будет.

— И вы, и Кристен – очень серьезные актеры. Как вы готовитесь к совместным сценам? Вы продумываете их вместе, обсуждаете? Или просто приходите на съемки, и будь что будет?

— У нас с Кристен совершенно по-разному устроены мозги. Мне приходится размышлять, копаться в причинах, которые побудили героя повести себя так, а не иначе. Для Кристен же все очевидно с самого начала. Она все понимает интуитивно, а мне необходимо думать и анализировать.

— Почему ходит столько слухов о вашем романе с Кристен?

— Людям нравятся такие истории – вот они их и придумывают. Возможно, это те люди, которым хочется, чтобы весь мир вращался вокруг «Сумеречной саги».

— Вы когда-нибудь заходите на свои фансайты?

— Фанаты невероятно быстро добывают информацию. Поэтому я иногда захожу на фансайты, чтобы узнать свое расписание – особенно в выходные, когда мне не связаться с агентством.

— Каким будет Эдвард в «Рассвете»?

— Я еще не читал сценарий. Съемки начинаются через месяц, но я еще не успел его прочесть. Я кое-что слышал о сюжете, но пока ничего не могу рассказать.

— Сейчас у вас короткие волосы. Вы собираетесь отрастить их для съемок «Рассвета»?

— Думаю, у Эдварда будут короткие волосы. Так проще. На самом деле, я не думал об этом, когда постригся. Конечно, стриженый вампир – это немного глупо, но, пожалуй, что-то в этом есть.